истинная пара.
— Ты давно его знаешь? — спросила Хелен, не понимая, как оказалась на сеансе психолога. Не на такой разговор она рассчитывала.
— С детства. Мы ушли из клана Южных волков вместе. Я, Зои и Лайнел, и ещё несколько наших, кто видел в нем своего будущего вожака и не хотел оставаться в стае, где у Лайнела на это больше не было прав.
— Тогда как? Как все свелось к этому дому?! Объясни мне, я правда хочу понять!
— Сначала вернемся к твоему плану саморазрушения, — Ева кивнула на зажатый в ладони бутылёк. — Я не стану лезть в ваши с Лайнелом отношения, хоть и не считаю твои действия верными. Не мне читать тебе нотации об этой штуке.
Ева отвела взгляд, и этого было достаточно, чтобы Хелен поняла — львица прекрасно знает, о чем говорит. И она пересиливает себя, открывая свои раны чужаку.
— Просто услышь меня — это закончится плохо, — Ева сделала глубокий вдох, явно беря себя под контроль, а потом подняла глаза на Хелен. — Природа все равно возьмёт своё, пара отсрочек не стоит того, во что потом превратиться твой организм. Поэтому совет — завяжи с этим как можно быстрее, пока действие этой гадости ещё будет обратимо. Где ты вообще это взяла?
— Милли потомственная травница, — Хелен потупила взгляд. Она знала все риски, но так просто принять происходящее не могла.
— Прекрасно. — с нечитаемым выражением ответила Ева.
— Что? Она многое умеет, тебе стоит присмотреться к ней получше. — фыркнула Хелен. Вечно ее тихую, скромную подругу недооценивали.
— Это был не сарказм, — снисходительно улыбнулась южная львица. — Это хорошо, пригодится.
— Ещё бы, не в каждой стае есть умелый травник, — гордо вздернула подбородок Хелен.
— Ладно-ладно, — вскинула ладони Ева, сдаваясь. — Что насчет остальных?
— Спрашиваешь на случай, если они не могут ничего полезного предложить и попадают к ногам здешних львов? — нахмурилась Хелен.
— Скажу последний раз, — рыкнул Ева. — Никто никого не заставляет делать что-то против воли.
— Но и не защищает? И взять отсюда львицу в пару тоже никто не горит желанием? Или я не права?
— Ты все упрощаешь, — Ева поджала губы, а потом развернулась вполоборота, влипая взглядом в стену. — Здесь, у нас есть выбор. И мы ушли из правящего клана именно за этим. Мы львы и противоречивей оборотня не найти. Многие из нас до сих пор не нашли баланс между зверем и человеком. Одни живут в прайдах, оправдывая все свои низменные желания зовом звериной крови, другие — выбирают стаи, объединяются семьями, чтобы противостоять им. Но и те и другие не признают свободу выбора. Ты либо львица в прайде, либо чья-то жена. И тебе некого винить в том, что так устроен наш мир.
Ева усмехнулась, вот только от Хелен не укрылась гримаса боли на лице.
— Наши с Зои родители так переживали из-за меня, что начали подыскивать пару и ей. И найденный жених был сестре не по душе. Да, он стал бы хорошим мужем, но Зои не чувствовала в нем того, кого смогла бы по-настоящему принять. У Лайнела тоже тогда были сердечные раны, он сам расскажет тебе, если сочтёт нужным, но из-за своей боли, он мог понять нас. И был единственным, кто вступился. Он бросил вызов своему отцу, но был ещё мальчишкой и, конечно же, проиграл.
Хелен мало что понимала, но слушала очень внимательно, не перебивая львицу, которая явно не хотела погружаться в эти воспоминания.
— Но Лайнел не отступил и тогда, — Ева усмехнулась, в этот раз с теплотой во взгляде. — Он отрёкся от титула наследника и заявил, что покидает клан и каждый, кто захочет, может пойти с ним.
— И отец Лайнела разрешил? — удивилась Хелен. Она была наслышана о правящем клане львов и всегда думала, что там царит мир и справедливость, что они сильно отличаются от Хантов. Хелен даже подумать не могла, что кто-то может добровольно уйти из могучей стаи в никуда.
— Лайнел был готов биться насмерть, я же говорю, он тогда был не в лучшей форме и в ссоре с отцом. Дамир, отец Лайнела, не хотел потерять сына навсегда, думал, что тот вернётся позже. Но, как видишь, мы здесь.
— Много оборотней ушли с вами?
— Пятнадцать, включая родителей Лестера и его самого, четырнадцатилетнего мальчишку.
Ева улыбнулась, увидев, как вытянулось лицо Хелен. Лестер был бледной поганкой и никто бы не сказал, что он вырос в стае Южных волков.
— В нашей родной стае были не только потомки основателей, в неё принимали и тех, кто остался без дома, без стаи. Родители Лестера были как раз из таких.
— И что потом? — полушёпотом спросила Хелен, чувствуя, как внутри все сжимается в нервный комок.
— За Лайнелом были закреплены эти земли по праву рождения, но для нормального существования стаи ничего подготовлено не было. Этот дом…раньше только он тут и был, мы жили в нем все вместе.
Хелен поймала себя на мысли, что боится услышать продолжение. Боится, что может понять…
— Не знаю, как было в ваших краях, но несколько лет назад участились случаи кражи львят. От года до трёх, совсем малышню. Ещё и отряды, подчиняющиеся правительству людей под этим соусом вторгались на территории кланов, а мы располагаемся на торговом пути. Люди, знаешь ли, были не рады этому. Нам нужно было как можно быстрее нарастить мощь, наполнить стаю сильными оборотнями, которые бы могли защитить нас.
— Одиночки. — выдохнула Хелен. Откуда бы ещё взялся такой мусор. Львы, изгнанные из кланов и прайдов.
— Да. Все начиналось с малого, но Лайнел не мог держать их постоянно на коротком поводке — сорвались бы и сбежали, а может и что похуже.
Хелен потёрла лоб ладонью. Не так она себе представлял стаю Хантов. Она слышала об их жестоких набегах на чужие поселения, но ничего не знала о том, что происходит внутри.
— Мне нужен был рядом кто-то, кто мог заглушить боль после настойки. Настойки заглушающей узы. — южная львица многозначительности посмотрела на Хелен. — Все началось с меня. Потянув за эту ниточку свободного выбора для всех, пришлые львы начали проявлять слишком активное внимание даже к тем, кто свободной быть не желал.
— И вы решили, что пусть другие отдуваются? — наконец осознала Хелен весь ужас ситуации.
— Лайнел защищал своих, как мог. — Ева явно почувствовала нарастающий гнев.
— Ценой чужих жизней! Я же слышала о нападениях Хантов, черт! Да он два года назад пришёл и в мою стаю!
— Все сложно, — Ева встала и обошла небольшой стол. Она взяла ладонь Хелен в свои руки
